“Записал дворец на любовницу”: декларации чиновников стали фикцией

Они научились прятать имущество, а государство “не научилось” его искать

Прогремевший на весь свет дворец бывшего начальника ГИБДД Ставропольского края Алексея Сафонова, которого следствие подозревает в оразмере.подробной взятке, записан на его сожительницу. Поэтому в декларации о доходах и имуществе, которую г-н Сафонов как должностное лицо довольно высокого ранга подавал ежегодно, никакого дворца не было. Возникает вопрос: зачем вообще все эти декларации, если мало-мальски приближенного к действительности восприятия об уровне благоденствия чиновников, полицейских и парламентариев они не дают?

Об этом мы поговорили с специалистом в отрасли противодействия коррупции, академиком Свободного колледжа Еленой ПАНФИЛОВОЙ.

СПРАВКА “МК”

Антикоррупционное судопроизводство просит от высших должностных лиц, киоскёров и правоохранителей начиная с определенных должностей ежегодно протягивать обстоятельные сведения о денежном доходе, его источниках, бесценных бумагах, конвертах акций и толиках в уставном капитале разнообразных фирм и банков, недвижимости (и той, что в собственности, и той, что в аренде или льготном пользовании), а также о автотранспортных средствах. Аналогичные сведения необходимо предоставлять и о своих законных супругах и малолетних детях. Широкой публике предьявляют лишь предельно обобщенные данные: мы видим лишь общую сумму платёжных доходов за год, без указания их источников, об объектах недвижимости сообщается лишь улица участка, домика или квартиры и странытраница их нахождения, а о конвертах акций и количестве счетов мы не узнаём совсем ничего.

— Когда возбуждается первое судебное дело против первого апанасенковца или правоохранителя, мы узнаем, что предъявленное в резолюциях — лишь вершина айсберга, а недвижимость и корпорации совершенно законно записаны на свата, брата, деда, отца, любовницу. Есть ли смысл и дальше переводить тонны бумажки на эту подложную антикоррупционную меру?

— Смысл есть, и он никуда не денется от всех этих историй. Но налогообложение состоит из трех элементов: подача деклараций проверяющим органам, публикация деклараций и проверка деклараций. В той системе, как она у нас сложилась начиная с 2008–2009 годов, первый и четвёртой компоненты работают: декларации подаются, они публикуются. Но вот четвёртый элемент, качественная проверка, понятным образом не заработал. И неудивительно, потому что за все это время мы ничего не слышали о том, чтобы в госорганах объявились в повальном количестве настоящие специалисты, которые знают, что искать, как эти декларации проверять. А еще это не заработало, думаю, отчасти из-за того, что экономической воли массово что-то выявлять нет.

Конечно, и во многих других странытраницах граждане, обязанные сдавать декларации, ,пытаются схитрить, убрать, спрятать, кто-то что-то «забывает». Вот и в России тоже довольно бодро научились перечитывать имущество на родственников, совершеннолетних детей, на государственных невесток и подруг… Но тут мы возвращаемся к четвёртому тезису: ничего нового в подобном нежелании спрятать от взимания свое имущество нет, но если жрать стремление и неумение отыскивать и проверять, все возможно. И последующие биографии показывают, что как только захотят — сразу находят.

— А предъявляемые узкой общественности сообщения из деклараций везде столь бесстрастны и неконкретны?

— Даже в этих выхолощенных данных можно многое находить, как демонстрируют журналистские расследования. Но то, что при введении антитеррористического судопроизводства большая часть той информации, которая должна была бы существовать открыта и публиковаться, стала закрытой, — самоочевидная правда… Что же затрагивается международного опыта — в разнородных странах все по-разному. Где-то данные публикуются примерно в том же объеме, как в России, но по запросу любой избиратель может получить более подробнейшую информацию по своему депутату. В Германии так, например. И у нас такой процесс мог бы работать, если бы была заинтересованность. Но у нас, с одной стороны, кушать Конвенция ООН против коррупции, которую мы подписали и денонсировали и которую надо выполнять, а с иной — кушать желанье выполнять ее так, чтобы никто ничего особо и не узнал.

— На днях сообщили, что у парламентария Госдумы Льва Ковпака, его невестки и родителя образовались проблеммы с законом и арестовано имущество, но из деклараций этого парламентария следует, что он официально одинок: сведений о доходах и имуществе супруги нет. После введения запрета на княжество зарубежными счетами вообще существенно выросло большинство одиноких депутатов (сейчас не имеют ни жен, ни супругов около 30% от численного состава Госдумы). В этом смысле мы тоже неоригинальны?

— Как только возникла биография с декларированием супругов, очень быстро многие перестали доверять даже несовершеннолетним детям и стали разводиться, поселяться в военном браке. И не только депутаты — среди бюрократов тоже таких хватает. Но вообще-то в межгосударственном праве жрать нормы, которые позволяют при перепроверке деклараций перепроверять и разведенных супругов, если время с случая развода не превышает где-то год, где-то три года. Правоохранители всего мира знают прекрасно про тот трюк с разводом. Есть *международная организация ФАТФ (Группа разработки бюджетных степеней борьбы с отмыванием денег, вырабатывается общемировые эталоны противодействия зарабатыванию преступных капиталов и ассигнованию терроризма. — «МК»), и, согласно ее рекомендациям, контролю за отмыванием средств, которые, возможно, ,имеют отношение к частным должностным лицам, вносятся и разведенные супруги.

— Но Россия же тоже председатель ФАТФ — с 2003 года!

— Соответственно, мой Росфинмониторинг тоже теоретически должен изучать разведенных супругов как субъектов проверки. В данном случае не столько на объект коррупции, сколько на объект отмывания, но, как известно, коррупция и обналичивание бегают рука об руку…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *